Парсуна. Царь Алексей Михайлович
Для каждого исторического периода на Таврической выставке были устроены свои декорации. Так, допетровский зал был оформлен по эскизам Ивана Билибина в старомосковском стиле — низкие палаты со сводами, на стенах которых в плотной шпалерной развеске висели старинные парсуны с изображениями русских царей.
Парсуна является особой, самой ранней формой портретной живописи, своеобразным переходом от иконописного образа к светскому портрету. Расцвет парсуны, что в переводе с латинского обозначает «личность», «лицо», приходится на вторую половину XVII столетия, время правления Алексея Михайловича.
Изображение царя, созданное неизвестным западно-европейским мастером второй половины XVII века, находящееся в первой правой части, и открывает экспозицию. Перед нами прекрасный пример классической парсуны, написанный по сложившейся живописной схеме. Поза человека должна быть застывшей. Костюм – плоскостным, а лицо – наоборот – объемным. Особое внимание необходимо было уделять тщательной проработке предметов, богатых узорчатых тканей и драгоценных камней. Одним из объяснений подобных правил является то, что парсуна, собственно еще не портрет, поскольку изображает не столько черты определенного человека, сколько признаки его сана, – царя, боярина и так далее. Следуя канону, художник изображает отца Петра Великого в парадном царском облачении: тяжелом, шитом драгоценными камнями платье и со скипетром в руке. Он сочетает архаичные приемы иконного письма с осторожным введением новшеств светотени. Так в моделировке лица, для создания впечатления объемности, мастер накладывает светлые тона на темный подмалевок и пишет глаза с бликами на радужке и белках. Изображение обрамлено подписью «Алексей Михайлович Великий Государь Московии Самодержавно Царствовал и Управлял». Подобный оборот (в прошедшем времени) позволяет предположить, что портрет исполнялся после смерти государя.
К концу XVII века в русском искусстве широкое распространение занимает боярско-княжеский портрет. Внушительность образов, яркость и декоративность живописи прекрасно соответствовали пышности придворной жизни. Ярким примером является большой портрет «Александра Борисовича Репнина», выполненный неизвестным мастером московской оружейной палаты второй половины XVII века.